Чувство вины привязывает нас навсегда к тому, кто на самом деле виноват.

Часто женщины, ушедшие от мужей, чтобы избавиться от созависимых отношений, испытывают желание вернуться, повиниться, остаться навсегда со своим обидчиком. Желание такое сильное, что будь бывший обидчик рядом, женщина упала бы ему в ноги, рыдая, и молила о прощении.

«Периодически мне снится один и тот же сон: мы уединились в дикой чаще подальше от людских глаз и бросились в объятия друг к другу. И это такое счастье, такое облегчение!» – рассказывает 33-летняя Анна, которую муж избивал и выгонял из дома. Психологический смысл этого сна понятен: он дает облегчение от накопившегося напряжения из-за чувства вины. Женщина, даже уйдя от мужа-обидчика, иногда возвращается, чтобы предложить ему дружбу, помощь, средства. Помимо мотивов благотворительности ею движут еще и мотивы психологической защиты, потому что жить с чувством вины означает добровольно обречь себя на ежедневное наказание, чтобы «искупить» грех. Кто бы ни был виноват в том, что совместная жизнь оказалась невозможной, общественная мораль и совесть направлены на женщину. Ее объявят виноватой и призовут к ответу.

«Включить» чувство вины у женщины очень просто, это переживание является базовым в психологии девочек наряду с чувством стыда, чувством обиды – пассивными переживаниями. У мальчиков психологическую базу составляют агрессия, страх, протест, отказ – активные чувства.

Чувство вины – это обращенный на себя гнев . Если девочка или взрослая женщина не может решиться отразить удар, не справляется с жесткими требованиями со стороны, гнев на родителя присваивается, вектор направляется внутрь, на себя. Я бы сказала, что чувство вины – это вариант травмы отвержения со стороны родителя, когда взрослый психологически или даже демонстративно отказывается от ребенка в наказание (за провинность, например) или просто потому, что у него дурное настроение: «Уходи, ты мне мешаешь!», «Моя дочка не может быть такой упрямой». Когда родитель отвергает радость, удивление, гнев, страхи ребенка, тот переживает сильнейшую обиду. В психике ребенка желания и одобрения расщепляются на две независимые сущности. Ребенок становится неуверенным в своих желаниях, а его общая самооценка, которая зависит от количества полученных извне одобрений, падает.

С приступами чувства вины, ностальгии по прочной, хотя и мучительной, привязанности придется разбираться. Особенность поведения зависимых личностей в том, что они стремятся увернуться от ответственности за свои поступки, за свою жизнь.

Женщине проще идти в фарватере психологически и физически более сильного мужчины. Это нормально. Все хорошо до той поры, пока мужчина не начинает требовать от женщины невозможного – полной покорности, подчинения свои интересам, отказа от своих планов, друзей, свободы, а за упрямство и ослушание начинает наказывать, дистанцируясь от нее.

Чувство вины парализует зависимого человека, потому что логика этого переживания предписывает наказание: виноват – будешь наказан. Угроза наказания – морального, публичного, астрального, физического – окрашивает перспективу отношений в трагические тона. Чувство вины деморализует, если наказание воспринимается как неизбежное и одновременно как несправедливое. Остается только ждать роковой развязки. Напряжение возрастает с каждым днем. Сознание ищет выхода – оправдания, помощи, уединения…

Попытки уединиться, добровольно отказаться от прелестей жизни, принести свои интересы в жертву – это часто способ опередить приговор, избрать самонаказание. Интересно, что, даже избавившись от своего обидчика (например, если он нашел себе другую жертву), женщина может вести скромный, полный труда и тревог образ жизни, как будто бережет свою способность повиноваться для следующего деспота. Такова сила привычки жить и чувствовать себя зависимой.

Если кто-то из родителей, отличаясь избыточной критичностью, контролем или жестокостью, обвинял и наказывал ребенка за малейшую провинность, если масштабы наказания были непосильны для детской психики, усиливали тревожность и стимулировали страхи, для взрослого человека уже малейшего намека может быть достаточно, чтобы включить программу «во всем виноват ты – и наказание неизбежно».

Дети, которые выросли в условиях психологического или физического насилия, иногда больше всего мечтают о покое. Активное общение с людьми, особенно незнакомыми, может повышать тревожность. Лучше уж держаться подальше от людей, которые слишком часто были источником боли и страдания. Отношения с мужчинами у зависимых женщин может строиться так же, как и отношения с родителями, – как откуп: сделать то, что он хочет, чтобы отстал, выполнить работу по дому или другие требования, лишь бы не подвергаться санкциям, лишь бы оставил в покое. А самой забиться в угол и тихо чем-то заняться – вязать очередную пару носков или чистить до изнеможения кастрюли на кухне.

Тревожных людей часто успокаивает рутинная работа, которой человек независимый, с яркими потребностями старался бы избежать. Это способ оправданного отстранения от решения психологических проблем, особенно если нет опыта и, следовательно, нет способа разрешить застарелый конфликт.

Идут годы, и люди приспосабливаются, даже привыкают к тюремному режиму, адаптируются к тяжелым болезням, инвалидности. «Люди переживают потерю близких людей, – рассуждает жертва, – а я все-таки еще жива». Стоит ли горевать по поводу потери своего Я? Низкая самооценка, низкая ценность жизни как таковой помогают смириться с рабством.

Жертва выбирает не -выход из отношений созависимости, потому что это трудно и страшно: еще неизвестно, что получишь взамен, зато понятно, что потеряешь, – человека, которому ты нужен. Выход из рабства – это побег, протест, борьба, сопротивление. Это открытый конфликт и личностное восхождение. Нет, ослабевшая, обескровленная жертва скорее предпочтет остаться в расчете на то, что все как-то само разрешится. Такова судьба.

Там, где нормальная женщина начнет отстаивать себя, жертва будет искать новые способы приспособиться и угодить обидчику , перебирая вариант за вариантом, как Золушка горох. Иногда за упрямым желанием добиться счастья ценой лишений и отказа от своего Я стоит представление о своей особой миссии, об особых возможностях и способностях. По этой причине даже женщины с психологическим образованием ведут себя как жертвы. Ведь она уверена, что от ее компетенций, усилий, ума, терпения и хитрости (!) зависит качество отношений. Должны пройти годы, чтобы она сказала: «Психология бессильна там, где хотя бы один из партнеров стремится подчинить своим интересам другого, где идет борьба за власть, а не любовь!»

Женщина пытается совладать с чувством вины. «Как мне избавиться от этого гнетущего чувства вины?» – спрашивают часто клиентки. Чувство вины всеобъемлющее, тотальное, оно захватывает сознание и парализует волю, поэтому его трудно осознать.

Движимая чувством вины женщина старается сама выбрать меру своего наказания или способ откупа. Кажется, что единственной привилегией жертвы остается выбор меры и формы наказания (самым безобидным считается рутина). Рабыня любви, зависимая женщина с таким энтузиазмом берется за отбывание повинности, что со временем уже и сама начинает верить, что это было ее добровольное посвящение. «Я это делаю для любимого. А чем еще должна заниматься жена, как не заботиться об интересах любимого?»

«Я стираю-убираю, весь дом на мне…» Это тоже вариант торга, попытка предъявить счет мужу и перебросить мячик «чувства вины» на его сторону. Особая старательность жены может раздражать мужа, который понимает, что им манипулируют, поскольку его долг растет как на дрожжах и не сегодня завтра счет будет предъявлен. Стараясь избежать суда, публичных обвинений (а он знает, что жена у него за спиной все равно жалуется и подругам, и родственникам на него), муж начинает вести себя агрессивно, чтобы устрашениями остановить супругу. Он не хочет, чтобы его территория контролировалась со стороны. Он настаивает на изоляции и закрытости границ семьи, лишая тем самым жену последней психологической поддержки.

Некоторые психологи считают, что чувство вины особенно присуще людям, чутким к справедливости, к поиску правды. Если человек по каким-то причинам нарушил принцип равенства, лежащий в основе большинства теорий справедливости, он испытывает чувство вины, а если близкий человек «отхватил» лишнее, отобрал что-то важное у него, то вместо чувства вины возникает чувство обиды. Вина и обида – два сообщающихся сосуда, качели; чем выше уровень выраженности одного чувства, тем ниже другой.  Людям с такой чувствительностью к справедливости можно только посочувствовать – их переживания изменяются в нижнем регистре, счастье хрупко и мимолетно, а гармония в отношениях наступает редко.

Вы скажете, что так чувствуют себя все приличные люди. Уточним: так чувствуют себя дети. Взрослый человек оценивает качество и перспективы отношений, опираясь не на единственный поступок партнера или текущее состояние, настроение, а на среднее арифметическое – общее ощущение от взаимоотношений. Взрослый человек никогда не забудет то хорошее, уникальное, что уже произошло между ним и партнером. Это у детей короткая память. Взрослая опытная женщина становится мудрой, дальновидной, успокаивающей всех, а не будоражащей, взывающей к совести, упрекающей, вечно недовольной женой, которая в любом отклонении от ее плана видит угрозу семье, своему счастью.

Вызывать чувство вины у партнера, не забыв ни одного промаха, – значит манипулировать его эмоциями, держать в напряжении, от которого любой хотел бы избавиться как можно быстрее, а для этого он пойдет на любые уступки.

«Ты погубил мою жизнь!», «Ты доведешь меня до самоубийства!», «Ты совсем не думаешь о детях!» Несчастье, как и счастье, может быть результатом простого внушения.

У мужчин есть такое наблюдение: «Женщины никогда ничего не забывают. Женщины никогда никого не прощают!» Это одна из главных причин, почему мужья не просят прощения у жен – бесполезно! В мужском мире просят прощения, чтобы навсегда закрыть тему.

Продолжение в следующей статье.

Материал взят на основе книги Ольги Маховской «Рабы любви или Запасные женщины»


Ваше мнение важно....